Раздел 4. «Тактика выжженной земли» на оккупированной территории Ленинградской области (осень 1943 – зима 1944 года)

8 сентября 1943 года приказом командующего охранными войсками группы армий «Север» был утвержден план выселения мирных жителей от линии фронта до позиции «Пантера» (линия Нарва – западный берег Чудского и Псковского озер – Псков – Остров – Идрица – Полоцк). При отселении конфисковалось имущество и уничтожались жилища мирных граждан. Следствием плана должно было стать лишение партизан поддержки населения и их полное истребление. Напротив, такие меры оккупантов привели к росту сопротивления советских граждан, массовому уходу людей в лесные лагеря, пополнению партизанских отрядов (Ф. 260. Оп. 1. Д. 195. Л. 78). 24 сентября 1943 года Ленинградский обком ВКП(б) обратился к населению оккупированной части области с воззванием о начале вооруженного восстания, а 7 октября вышел приказ Ленинградского штаба партизанского движения о поддержке выступления народа партизанами.

В октябре-ноябре 1943 года за линией фронта сложилось три повстанческих партизанских края, которые заимствовали и развили опыт первого Партизанского края 1941-1942 годов: в северо-западной части области – с опорой на силы 6-й, 9-й, 12-й партизанских бригад, в центральной части – при поддержке 5-й, 10-й, 11-й бригад, в юго-западной части – с участием партизан 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 7-й, 8-й бригад. Всего восстанием было охвачено более 2 тысячи населенных пунктов (около 350 тысяч жителей).

Отселяя советских граждан, оккупанты демонстрировали абсолютное недоверие любому русскому человеку, в том числе и тем, кто находился на службе у захватчиков (во вспомогательных частях, сформированных из русского населения, отмечались случаи организованного группового перехода к партизанам). Чтобы ускорить выселение, каратели сжигали десятки деревень. Так, были сожжены все деревни по побережью Чудского озера – около 39 тысяч человек с имуществом и скотом ушло в лес (Ф. 260. Оп. 1. Д. 138. Л. 74), сожжена 41 деревня в Солецком районе. Жители деревни Михалкино Солецкого района вспоминали, что деревня подвергалась разграблению в ноябре 1943 года и январе 1944 года, немцами было забрано все продовольствие (остался только хлеб, который был зарыт в землю), из 130 коров оставлено только 3 коровы, а жители отправлены в деревню Свинорд, но с дороги, будучи без конвоя, вернулись обратно (Сожженные деревни России. С. 178-180). В начале ноября 1943 года каратели окружили деревню Брянско Уторгошского района: солдаты бросали в окна домов гранаты, а идущие за ними поджигали дома. Оставшихся в живых жителей угнали в глубокий немецкий тыл (Сожженные деревни России. С. 181).

В информационной записке заведующего организационно-инструкторским отделом Ленинградского обкома ВКП(б) С.Н. Залыгина о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в бывших оккупированных районах Ленинградской области, разосланной в райкомы партии 10 марта 1944 года, сообщалось, что в ноябре 1943 года немцы сожгли деревню Базловка Новгородского района. 140 жителей деревни укрылись в лесу, но были обнаружены в ходе облавы: 115 человек были угнаны, осталось только 25 человек, которые 96 дней скрывались от оккупантов (Ф. 147. Оп. 3. Д. 65. Л. 6).

Для защиты граждан создавались отряды самообороны (Ф. 260. Оп. 1. Д. 133. Л. 19-20), управление на территориях, свободных от оккупантов, осуществляли чрезвычайные оргтройки. Тройки помогали населению, уходящему в леса, тягловой силой, постройкой землянок, бань, пекарен, в лагерях создавались санитарные пункты. Колхозники со своей стороны помогали обеспечивать партизан зимней одеждой и обувью, продовольствием. Так, Солецкая оргтройка организовала выезд в лесные лагеря жителей 75 деревень (9868 человек), с которыми было выведено в лес 847 лошадей, 1020 коров, 660 овец, коз (Ф. 260. Оп. 1. Д. 209. Л. 56).

Отступление немецких войск в январе-феврале 1944 года сопровождалось зверствами и сожжением деревень (Ф. 260. Оп. 4. Д. 86. Л. 190-193). Согласно информации «Народное восстание в районе деятельности 5-ой партизанской бригады (октябрь-ноябрь 1943 года)», в Уторгошском районе немцы выжгли почти все населенные пункты: из 117 деревень осталось только 6 (Ф. 260. Оп. 1. Д. 199. Л. 21). Бывший военнослужащий 28-й егерской дивизии Ф. Райзевиц сообщал на допросе, что «при отступлении из района Новгорода в последних числах января 1944 года был издан приказ по дивизии об уничтожении всего встречающегося на пути отступления. Выполняя этот приказ, 2-м батальоном сожжено 9-10 населенных пунктов, из коих угнано в тыл все население, скот и имущество изъято. Я в составе обоза 2-го батальона участвовал в сожжении 4-х населенных пунктов, расположенных между Луга и Псковом, название которых не помню, где лично сжег 4-5 домов с надворными постройками, изъял для батальона, примерно 15 ц картофеля и столько же сена» (Сожженные деревни России. С. 387).

Бывший комендант военно-полевой комендатуры № 607 генерал-майор Й. Руппрехт, осужденный на новгородском процессе в 1947 году, показал на допросе: «…При уничтожении, разрушении и сожжении деревень и городов: Порхов, Дно, Сольцы, в ходе отступления в феврале 1944 г. я принимал участие в деле подготовки мероприятий по взрывам. […] Я также потребовал подобные списки по городам Дно и Сольцы, куда были включены для взрыва все предприятия и каменные здания этих городов. Я признаю, что во время операций подчиненных мне частей, принимавших в них участие, расстреливалось мирное гражданское население и что командиры частей включали их в число убитых партизан, таким образом, хотели увеличить успех операции в глазах вышестоящих инстанций» (Асташкин Д.Ю., Ковалёв Б.Н., Кулик С.В. Нацистский режим на Северо-Западе России. С. 351-352).

Уничтожение деревень сопровождалось расправами над мирными жителями, не эвакуировавшимися по приказу оккупантов – они фактически объявлялись «вне закона». Жители деревни Углы Шимского района вспоминали о том, как 19 февраля 1944 года немцы поджигали их деревню зажигательными пулями: «Проезжая на санях по нашей деревне группа немцев численностью человек около сорока остановилась как раз напротив моего дома и все разбежались по деревне и стали поджигать сараи, гумны, а затем дома граждан. Народ просил, чтобы они не поджигали, но, несмотря на просьбы, они поджигали дома. Во время поджога один из группы немцев владел русским языком, который крикнул «разбегайтесь, будем стрелять» и в это время один из немцев выстрелил и ранил меня в грудь, мой дом подожгли» (из воспоминаний М.И. Пешкова) (Сожженные деревни России. С. 173).

14 января 1944 года каратели прибыли в деревни Гряда, Жгутиха, Клевицы Клевицкого сельсовета Солецкого района – все мужчины в деревнях сгонялись в один дом, после чего дом поджигался. Так, в деревне Гряда погибло 45 человек, в деревне Жгутиха – 16 человек, в деревне Клевицы – 19 человек («…И ничто не забыто». С. 72-73). 19(20) февраля 1944 года после диверсии партизан на участке разъезд Мяково – станция Морино в деревню Веретье Волотовского района, которая была в 3 километрах от места диверсии, прибыл карательный отряд. Каратели согнали всех жителей – около 50 человек – в дом М.М. Белякова, деревня была разграблена и подожжена. Дом, в котором находились люди, тоже был подожжен, по пытавшимся спастись каратели открыли огонь из автоматов. В доме было убито и сгорело 39 человек. В тот день в деревне сгорело 19 жилых домов, 4 гумна, 7 амбаров, 9 бань, скотный двор, весь сельхозинвентарь и скот колхозников («…И ничто не забыто». С. 36-37; Ф. 185. Оп. 3. Д. 45. Л. 14; Ф. 185. Оп. 3. Д. 80. Л. 8-9об., 58-59; Ф. 1667. Оп. 2. Д. 38. Л. 17).

В.Ф. Лалетина (Колесникова), в 10 лет угнанная немцами из деревни Стрелицы Полавского района в западную часть Ленинградской области, вспоминала: «В январе 44-го немецкая часть исчезла из села, и с неделю никого не было. Неожиданно появились каратели, стали выгонять всех на улицу, а дома поджигать. Жителей загнали в школу, заколотили досками выход и тоже собирались сжечь. Но не успели, подоспели партизаны и освободили нас. Смерть миновала и на этот раз…» (Лалетина В.Ф. Мы были живым заслоном… / За блокадным кольцом. (Воспоминания) / Авт.-сост. И.А. Иванова. СПб., 2010. С. 48).


Документы